Уральские самоцветы в ателье Imperial Jewellery House

Мастерские Императорского ювелирного дома многие десятилетия работали с камнем.
Далеко не с произвольным, а с тем, что
добыли в землях на пространстве от Урала до Сибири.
«Русские Самоцветы» — это не просто термин, а определённое сырьё.
Кристалл хрусталя, найденный в зоне Приполярья, обладает другой плотностью, чем хрусталь
из Альп. Красноватый шерл с побережья Слюдянского
района и глубокий аметист с Приполярного Урала имеют включения, по которым их легко
распознать. Мастера дома учитывают эти признаки.

Нюансы отбора

В Imperial Jewellery House не рисуют набросок,
а потом разыскивают минералы.
Зачастую — наоборот. Нашёлся камень
— возник замысел. Камню дают определить силуэт вещи.
Огранку подбирают такую,
чтобы не терять вес, но показать оптику.

Порой самоцвет хранится в хранилище годами, пока не обнаружится подходящий сосед для вставки в серьги или ещё один
камень для пендента. Это
неспешная работа.

Примеры используемых камней

Демантоид (уральский гранат). Его обнаруживают на территориях Среднего
Урала. Зелёный, с «огнём», которая выше, чем у бриллианта.
В обработке требователен.

Александрит. Уральский, с узнаваемой сменой
оттенка. В наши дни его добыча почти прекращена, поэтому используют старые
запасы.

Халцедон голубовато-серого тона серо-голубого оттенка, который часто называют
««дымчатое небо»». Его месторождения есть в регионах Забайкалья.

Огранка самоцветов в Imperial Jewellery House часто ручной работы, старых форм.
Выбирают кабошоны, плоские площадки «таблица», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но подчёркивают природный рисунок.
Вставка может быть не без неровностей, с сохранением фрагмента породы на тыльной стороне.
Это осознанное решение.

Оправа и камень

Металлическая оправа работает
обрамлением, а не основным акцентом.
Золотой сплав берут разных цветов — красное
для топазов тёплых тонов, жёлтое золото для зелёной гаммы демантоида, белое золото для прохладной
гаммы аметиста. Порой в одном украшении сочетают
несколько видов золота, чтобы создать переход.

Серебро используют эпизодически, только для специальных
серий, где нужен холодный блеск.
Платину — для больших камней, которым не нужна соперничающая яркость.

Финал процесса — это изделие, которую можно распознать.

Не по клейму, а по манере. По тому, как установлен камень, как он повёрнут к свету, как устроен замок.
Такие изделия не выпускают партиями.
Даже в пределах пары серёжек
могут быть нюансы в тонаже
камней, что принимается как норма.
Это следствие работы с натуральным материалом, а не
с искусственными камнями.

Следы работы остаются различимыми.

На внутри кольца-основы может быть не снята полностью след литника,
если это не мешает при ношении.
Пины креплений иногда делают чуть массивнее, чем нужно, для
прочности. Это не неаккуратность,
а признак ручной работы, где на первостепенно стоит долговечность, а не только визуальная безупречность.

Работа с месторождениями

Imperial Jewelry House не приобретает Русские Самоцветы на бирже.
Существуют контакты со давними артелями
и частными старателями, которые многие годы передают сырьё.
Знают, в какой партии может попасться редкая находка — турмалинный кристалл
с красной сердцевиной или аквамарин с эффектом «кошачий глаз».

Порой доставляют друзы без обработки, и решение вопроса об их распиливании принимает совет мастеров.
Ошибок быть не должно — редкий природный объект
будет утрачен.

Представители мастерских направляются на участки
добычи. Нужно понять контекст,
в которых самоцвет был сформирован.

Покупаются целые партии сырья для перебора в мастерских.

Убирается в брак до восьмидесяти процентов материала.

Оставшиеся камни получают предварительную оценку не по формальной классификации,
а по мастерскому ощущению.

Этот подход идёт вразрез с современной
логикой серийного производства, где требуется унификация.
Здесь нормой становится отсутствие стандарта.
Каждый важный камень получает паспорт камня с пометкой месторождения,
даты поступления и имени мастера-ограночника.

Это внутренняя бумага, не для клиента.

Изменение восприятия

«Русские Самоцветы» в такой манере
обработки становятся не просто просто частью
вставки в украшение. Они становятся предметом,
который можно созерцать вне контекста.
Кольцо могут снять с руки и
положить на стол, чтобы видеть световую игру
на гранях при другом свете.

Брошку можно перевернуть обратной стороной и рассмотреть, как выполнена закрепка
камня. Это предполагает иной тип взаимодействия
с украшением — не только повседневное ношение, но и наблюдение.

В стилистике изделия стараются избегать буквальных исторических цитат.
Не производят точные копии кокошников или боярских пуговиц.

При этом связь с исторической традицией сохраняется в пропорциях, в подборе
цветовых сочетаний, наводящих
на мысль о северной эмальерной традиции, в
тяжеловатом, но удобном чувстве изделия на руке.
Это не «новое прочтение наследия», а скорее перенос старых принципов работы к современным формам.

Редкость материала диктует свои условия.

Коллекция не выпускается ежегодно.
Новые привозы случаются тогда, когда собрано достаточное
количество качественных камней для серийной работы.
Бывает между значимыми коллекциями могут пройти годы.
В этот период делаются штучные вещи по старым эскизам или доделываются долгострои.

Таким образом Императорский ювелирный дом существует
не как фабрика, а как ремесленная мастерская,
связанная к данному источнику минералогического
сырья — «Русским Самоцветам».
Путь от добычи минерала до итоговой вещи может
занимать непредсказуемо долго.
Это медленная ювелирная практика, где временной ресурс является невидимым материалом.

русские самоцветы