Уральские самоцветы в ателье Императорского ювелирного дома

Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House десятилетиями занимались с камнем.
Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что отыскали в
землях на пространстве от Урала до Сибири.
Русские Самоцветы — это не собирательное имя, а конкретный материал.
Кварцевый хрусталь, добытый в зоне
Приполярья, имеет другой плотностью, чем альпийский.
Шерл малинового тона с побережья Слюдянского района и тёмно-фиолетовый
аметист с Приполярного Урала имеют включения, по
которым их можно идентифицировать.
Ювелиры мастерских знают эти нюансы.

Нюансы отбора

В Imperial Jewellery House не рисуют эскиз, а потом подбирают камни.
Зачастую — наоборот. Нашёлся камень —
возник замысел. Камню позволяют задавать силуэт вещи.
Огранку подбирают такую, чтобы не терять вес, но показать оптику.
Бывает самоцвет хранится в кассе долгие годы, пока не найдётся подходящий сосед для пары
в серьги или ещё один камень для пендента.

Это долгий процесс.

Некоторые используемые камни

Демантоид (уральский гранат).
Его добывают на территориях Среднего Урала.
Ярко-зелёный, с «огнём», которая выше, чем у
бриллианта. В работе непрост.

Александрит. Из Урала, с узнаваемой сменой оттенка.
В наши дни его почти не добывают, поэтому работают со
старыми запасами.

Голубовато-серый халцедон голубовато-серого
оттенка, который часто называют ««дымчатое небо»».

Его месторождения находятся в
регионах Забайкалья.

Огранка самоцветов в доме часто ручная, старых форм.
Выбирают кабошон, плоские площадки «таблица»,
смешанные огранки, которые не «выжимают» блеск, но проявляют натуральный узор.
Элемент вставки может быть не без неровностей, с бережным сохранением фрагмента породы на обратной стороне.
Это принципиальный выбор.

Металл и камень

Металлическая оправа работает обрамлением, а не основным акцентом.
Золотой сплав берут разных оттенков — красноватое для топазов тёплых тонов, жёлтое золото
для зелёного демантоида, белое
для аметиста холодных оттенков.
В некоторых вещах в одной
вещи соединяют два или три вида
золота, чтобы получить градиент.
Серебряные сплавы берут эпизодически,
только для специальных серий, где
нужен холодный блеск. Платину как металл — для крупных камней,
которым не нужна соперничающая яркость.

Финал процесса — это изделие, которую можно опознать.
Не по логотипу, а по манере.
По тому, как посажен камень, как он развернут к свету, как устроен замок.
Такие изделия не выпускают партиями.
Да и в пределах одних серёг могут
быть различия в оттенках камней,
что считается нормальным. Это естественное следствие
работы с естественным сырьём, а не
с искусственными камнями.

Следы работы могут оставаться различимыми.
На внутри шинки кольца может быть не снята полностью след литника, если
это не мешает при ношении.
Штифты креплений крепёжных
элементов иногда держат чуть массивнее, чем нужно, для надёжности.
Это не неаккуратность, а подтверждение ручной работы,
где на главном месте стоит надёжность, а не
только визуальная безупречность.

Взаимодействие с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт самоцветы на биржевом рынке.

Налажены контакты со артелями со стажем и частниками-старателями, которые многие годы передают сырьё.

Понимают, в какой закупке может попасться неожиданная находка — турмалинный кристалл с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом ««кошачий
глаз»». Порой привозят друзы без обработки,
и окончательное решение об их распиливании остаётся за
совет мастеров. Права на ошибку нет — уникальный природный экземпляр будет испорчен.

Представители мастерских ездят на участки добычи.
Нужно понять условия, в которых
самоцвет был сформирован.

Закупаются крупные партии сырья для отбора внутри мастерских.

Отсеивается до восьмидесяти процентов материала.

Оставшиеся экземпляры
переживают стартовую экспертизу
не по формальным критериям, а по личному впечатлению мастера.

Этот подход идёт вразрез с логикой сегодняшнего рынка поточного производства, где требуется стандарт.
Здесь стандартом является отсутствие такового.
Каждый ценный экземпляр получает паспортную карточку с пометкой точки происхождения, даты
получения и имени огранщика.

Это служебный документ, не для клиента.

Сдвиг восприятия

Самоцветы в такой обработке становятся не просто
просто частью вставки в ювелирную вещь.
Они превращаются предметом, который можно созерцать самостоятельно.

Кольцо могут снять при примерке и
положить на поверхность, чтобы видеть игру бликов
на фасетах при смене освещения.
Брошь-украшение можно повернуть тыльной стороной и рассмотреть,
как закреплен камень. Это требует иной тип взаимодействия с украшением
— не только ношение, но и изучение.

В стилистике изделия стараются избегать прямого
историзма. Не делают точные копии кокошников-украшений или пуговиц «под боярские».

Тем не менее связь с традицией присутствует в пропорциях, в подборе цветовых сочетаний, наводящих
на мысль о северной эмали, в тяжеловатом, но привычном ощущении
украшения на человеке. Это не «новое прочтение
наследия», а скорее перенос старых принципов работы к нынешним формам.

Ограниченность материала определяет свои рамки.
Серия не выпускается ежегодно.
Новые поступления бывают тогда,
когда накоплено достаточное количество
качественных камней для серии
работ. Иногда между значимыми коллекциями могут пройти годы.
В этот период делаются штучные вещи по архивным эскизам или доделываются долгострои.

В результате Imperial Jewellery House работает не как производство,
а как ювелирная мастерская, связанная к данному минералогическому ресурсу — Русским Самоцветам.
Процесс от получения камня до готового украшения может тянуться сколь угодно долго.
Это медленная ювелирная практика,
где время является важным,
но незримым материалом.

русские самоцветы